ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Так... Определись во времени. Дело в том, что я сейчас в отпуске. Поэтому ни часов, ни дней не наблюдаю. И календарь я выбросил.
ЙОРИК. Зачем? Или почему?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Это целая история. Был у меня настенный календарь. Репродукции Дали. А купил я его потому, что когда-то творчество Дали мне нравилось. Повисел календарь с полгодика на стене, и выяснилось, что Дали мне разонравился. У него женщины не сексапильные. И вообще сплошное разложение. Короче говоря, маразматик. Когда появилась синюшная уродливая Галатея сфер, мое терпение лопнуло. Луна, кажется, остроумно назвала ее “Галатеей сверху”. Я отнес календарь на помойку. Так представь себе, после этого мусор перестали вывозить. До сих пор не вывозят... А ты знаешь, какое число сегодня?
ЙОРИК. Тридцать первое.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Откуда ты знаешь? Ты не похож на человека, который всегда знает, которое нынче число на дворе. (смеется)
ЙОРИК. Тридцатого я выезжал из Москвы. Это было вчера.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Убедительно. А что за день сегодня?
ЙОРИК. Понедельник.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Так. Часы показывают четырнадцать сорок четыре. Ну что, как там Мухаммед поживает?
ЙОРИК. Он рассказывал, что два года вообще никуда не выходит. Елена Петровна это подтвердила.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. В смысле: из дома не выходит?..
ЙОРИК. Да. Два года не выходит на улицу. Никому не звонит. Депрессии. Когда мы разговорились, я узнал, что если бы была цикута, Мухаммеда уже не было бы.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А-а-а. Понятно. То есть, он ушел бы как Сократ.
ЙОРИК. Вот именно. Не просто так, а как Сократ. (смеется)
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А ему только цикута подходит?
ЙОРИК. Да. Снотворного он не признает. Говорит: не то. Могут откачать.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А какой-нибудь там цианистый калий?
ЙОРИК. Я предлагал ему. Но он как-то отнекивался. Уже не помню, как.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Значит, понравилась ему цикута как транспортное средство... То есть, переправу на тот берег осуществить именно с помощью цикутного транспорта. Это интересная новость. Конкретная. И это похоже на Мухаммеда. Для его действий характерна культурно-историческая подоплека.
ЙОРИК. Еще он пистолет упоминал.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Пистолет? Это что-то новенькое. Вроде бы Мухаммед не ..... И вдруг пистолет. Было бы странно увидеть Мухаммеда с пистолетом. Это какой-то модернизм. Это что-то вдруг Гамлет с гитарой. Ну а как Елена Петровна поживает?
ЙОРИК. Хорошо, как мне показалось. При мне она стала Кришнамурти редактировать. Еще что-то... Только вот, как она сама сказала, рабочий пыл потерялся. Работать медленнее стала.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Чем раньше? Или когда ты приехал и стал отвлекать от работы?
ЙОРИК. Вообще.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. По сравнению с предыдущими годами?
ЙОРИК. Да. А так она — мудрая женщина. Всю мою жизнь передо мной поставила, все расписала.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Да, она действительно, очень мудрая. Это есть. Она — великий человек. Ну а что она рассказала тебе о тебе?
ЙОРИК. Что духовность — она не иначе как в быту. Порекомендовала развивать внимательность и, вообще, путь воина по определению Кастанеды. Тренировать себя в этом плане.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А ты Кастанеду читал?
ЙОРИК. Нет. Но я прочитаю. Посоветовала Платона почитать. И читать очень долго и много раз. Один и тот же диалог. Пока я не пойму, что хотел сказать автор. Понять автора. А не текст. И так во всем.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Это редакторский подход. Редактор вчитывается в текст, дабы понять, что же все-таки хотел сказать автор. И, наконец, понимает. (смеется) Тогда он приглашает в редакцию автора и говорит: “Вы вот тут вот это хотели сказать?” — “Да.” — “Вам нужно постараться именно так и сказать. А то непонятно, то ли Вы это имеете ввиду, то ли не это.” То есть нужно, чтобы автор умел говорить прямо. Когда он так говорит, всем понятно, да?
ЙОРИК. Да.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А если надо многократно вчитываться, значит автор не совсем ясно свою мысль выражает. Поэтому, я полагаю, было бы полезно с Еленой Петровной пообщаться. (смеется)
ЙОРИК. Да. Георгию Ивановичу тоже. Ведь он сказал, что нужно смотреть и видеть свечение жизни в предмете.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А-а-а. Это выражение из даосской книжки. В данном случае Жорка пересказал прочитанное. Даосам положено говорить неясно.
ЙОРИК. Почему?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Но Жорж и сам по себе обладает такой способностью. Я помню, в восемьдесят восьмом году наши психологи встречались с американскими на психотехнологическом семинаре. Я был в группе арт-терапии. С американской стороны были люди из Эсалена и каких-то других мест. А я взял туда Жору и Свару. Рассказал американцам о конструктивной психологии, потом показал базовую игровую методику...
ЙОРИК. А что за методика?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Вот смотри. На столе стоят разные предметы. Допустим, мой ход. Я беру вот эту серебряную ложку и ставлю ее иначе. Этим я тебе что-то сказал.
ЙОРИК. А что?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Ты сам должен догадаться. Объяснения вслух запрещаются. Теперь твой ход. Ты что делаешь?
ЙОРИК. Скажем, передвигаю эту чашку.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. О! Этим самым ты мне что-то сообщил. Я должен догадаться.
ЙОРИК. А если я сам не знаю, что я сообщил?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Это обычное явление. Люди часто действуют механически, бессознательно. Даже разговаривая словами, часто не сознают что говорят, почему и зачем. Понимают потом, по результату.
Так... Теперь мой ход. Я перемещаю вот эту чашку с чаем.
ЙОРИК. А я вот это полотенчико.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. И так далее. Понял, да? Подобным образом мы поиграли с американцами. Потом я сказал им, что можно расширить поле игры до размеров комнаты. Варьировать всем содержимым комнаты, включая нас, людей. Только надо договориться, чтобы действовать в диапазоне кайфа. Потом расширяем поле игры до размеров улицы, города, страны, планеты, космоса...
ЙОРИК. Интересная игра!
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Американцы спрашивают: “А крыша не поедет от такой игры?” Я говорю: “Может поехать все. А не только крыша. Развиваться рискованно. Не развиваться — тоже рискованно. Выбирайте риск по вкусу.” Да. После этого, конечно, пошло непринужденное общение.
Свара, как обычно, выразительно молчала, а Жора, как обычно, много говорил. Американцы его не понимали, хотя переводчик был хороший. Они спрашивают у меня: “Почему он говорит так непонятно?” Я отвечаю: “Это вам непонятно. А мне понятно.” Тогда они спрашивают: “А о чем говорит Жора?” — “О том, что к человеку нужно подходить не функционально, а экзистенциально, — поясняю я.“А-а! О-о! М-м!” — закивали дружно американцы. — “Это понятно. Это правильно. А почему Свара молчит?” — “Она говорит только тогда, когда ее слова могут изменить ее экзистенциальную ситуацию, — объясняю я. — Она видит, что в данном случае слова ничего не меняют. Поэтому она молчит. Сейчас речь для нее — просто шум.”
ЙОРИК. Наверно, американцы были шокированы?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Да, они были в замешательстве. Выручил их профессор из Эсалэна. Он применил заранее заготовленное средство. “А вы верите в астральный план?” — запальчиво, с полемическим задором набросился он на нас. Американская сторона явно предполагала, что мы не верим, была готова воздействовать на нас, расширять наше сознание.
От этого нелепого вопроса мы расхохотались, даже Свара. “Мы, конечно же, не обижаем астральный план недоверием, — сказал я. — Более того, мы воспринимаем множество астральных планов.”
— В вашей стране есть парапсихологи? — спросил американский профессор.
— Есть, конечно, — ответил я.
— А кто ведущий? — быстро спросил он.
— Я, — радостно сообщил я.
После этого американский профессор надулся и замолчал. Прочно. Как Свара.
ЙОРИК. А почему Георгий Иванович стал даосом?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. В возрасте семнадцати Жора начал учиться у меня медитации. Через несколько лет он спросил, чем мы занимаемся. Я дал ему кучу книг по философии и, когда он прочитал их, попросил сказать, что ему понравилось. Он ответил, что даосизм. “Значит, мы занимаемся даосизмом,” — сказал я. Так Жора стал даосом.
Так что он говорил тебе о дао?
ЙОРИК. Ничего конкретного. Дао не вот это, не вот это и не это...
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Это традиционно.
ЙОРИК. Говорил, даос видит то, что есть свечение. А застоялость — это уже не то. Он привел в пример работы одного модельера. Они уже не светятся. Они устарели, застоялись. А мода сама по себе — это гонимое свечение. Так как все время что-то новое. Стремление разделиться...
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. “Стремление разделиться”... Это ключевая фраза в психологии Жоржа. Но если мода — свечение, то это калиновое свечение.
ЙОРИК. Почему “калиновое”?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Просто красиво.
ЙОРИК. Просто красиво?.. Странный ответ.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Чтож тут странного? А как Жора вообще поживает?
ЙОРИК. Хорошо поживает.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Хорошо, да?
ЙОРИК. Да.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Добра много у него, да?
ЙОРИК. Добра?.. Я, может быть слеп был тогда на добро-то. Когда к нему пришел. А так Георгий Иванович меня слегка напугал вначале.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Ха-ха-ха! Это потому, что даос он только по содержанию, а по форме он — другой. Как он тебя напугал?
ЙОРИК. Сидит, работает на компьютере, в мою сторону не смотрит. “Ну, какие проблемы? Конкретно. Выражай, с чем пришел.” Я говорю: “Проблем нет.” А он мне: “Когда человек говорит, что проблем нет, то он лжет.” И дальше он начал разговаривать уже нормально. Потом, в ходе беседы, я увидел проблему, с которой пришел к нему. Я скажу сейчас о ней?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Давай, говори.
ЙОРИК. Я сказал так: вот я приехал на три дня в Киев к Ярославу Зорановичу. И Ярослав Зоранович указал мне путь. И путь тот передо мной как стена встал. Я из-за нее ни влево посмотреть, ни вправо не могу. Потом мы поговорили с Георгием Ивановичем о том, что стремиться хорошо и к чему стремлюсь я. Я сказал, что стремлюсь к дао. А Георгий Иванович сказал, что не видит смысла в пути воина в таком случае. Просто он напомнил мне, к чему я действительно стремился-то.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Путь воина не для того, чтобы к дао стремиться, а для того, чтобы со мной общаться. Потому что со мной может общаться только воин. (Смеются) Что касается стремления к дао, то, может быть, и не нужно идти путем воина. А может, и нужно.
ЙОРИК. Я уже выбрал для себя путь воина. Просто через путь воина я ощутил свое “могу”. В устойчивости, терпеливости, настойчивости. В общем, на этом пути можно много сделать, а дао — оно ведь никуда не уйдет.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. В принципе, да. К дао-то и идти не надо. Потому что никакой путь не ведет к дао. Нет путей к дао. А все пути касаются чего-то другого. Какие-то конкретные задачи требуют каких-то своих путей. Тот, кто к дао идет, да?..
ЙОРИК. ...тот никуда не идет, да?..
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. ...тот представляет собой забавное зрелище.
ЙОРИК. Я вспомнил! Георгий Иванович определил дао как параллельное следование жизни.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Я бы назвал это определение... параллельным. Параллельным определением дао. (Смеются)
ЙОРИК. Будете еще чай?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Можно, можно.
(Конец третьего действия)
на главную страницу ___________ содержание ___________ дальше