ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Так... Определимся во времени. Дело в том, что я сейчас в отпуске. Поэтому ни часов, ни дней не наблюдаю. И календарь я недавно выбросил.
ЙОРИК. Зачем? Или почему?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Это целая история. Был у меня настенный календарь. Репродукции Дали. А купил я его потому, что когда-то творчество Дали мне нравилось. Повисел календарь с полгодика на стене, и выяснилось, что Дали мне разонравился. У него женщины не сексапильные. И вообще сплошное разложение. Короче говоря, маразматик. Когда появилась синюшная уродливая “Галатея сфер”, мое терпение лопнуло. Луна, кстати, остроумно назвала ее “Галатеей сверху”. Я отнес календарь на помойку. Так представь себе, после этого мусор перестали вывозить. До сих пор не вывозят... А ты знаешь, какое число сегодня?
ЙОРИК. Тридцать первое.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Откуда ты знаешь? Ты не похож на человека, который всегда знает, которое нынче число на дворе. (Смеются)
ЙОРИК. Тридцать первого я вылетел из Москвы. Это было сегодня.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Убедительно. А что за день сегодня?
ЙОРИК. Понедельник.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Так. Часы показывают четырнадцать четырнадцать. Ну что, как там Мухаммед поживает?
ЙОРИК. Он рассказывал, что два года вообще никуда не выходит. Елена Петровна это подтвердила.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. В смысле: из дома не выходит?..
ЙОРИК. Да. Два года не выходит на улицу. Никому не звонит. Депрессии. Когда мы разговорились, я узнал, что если бы была цикута, Мухаммеда уже не было бы.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А-а-а. Понятно. То есть, он ушел бы как Сократ.
ЙОРИК. Вот именно. Не кое-как, а как Сократ. (Смеются)
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А ему только цикута подходит?
ЙОРИК. Да. Снотворного он не признает. Говорит: не то. Могут откачать.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А какой-нибудь там цианистый калий?
ЙОРИК. Я предлагал ему. Но он как-то отнекивался. Уже не помню как.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Значит, понравилась ему цикута как транспортное средство... То есть, переправу на тот берег осуществить именно с помощью цикутного транспорта. Это интересная новость. Конкретная. И это похоже на Мухаммеда. Для его действий характерна культурно-историческая подоплека.
ЙОРИК. Еще он пистолет упоминал.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Пистолет? Это что-то новенькое. Вроде бы Мухаммед не фундаменталист. И вдруг пистолет. Было бы странно увидеть Мухаммеда с пистолетом. Это какой-то модернизм. Это что-то вроде Гамлета в джинсах. Ну а как Елена Петровна поживает?
ЙОРИК. Хорошо, как мне показалось. При мне она Кришнамурти редактировала. Еще что-то... Только вот, как она сама сказала, рабочий пыл потерялся. Работать медленнее стала.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Чем раньше? Или когда ты приехал и стал отвлекать от работы?
ЙОРИК. Вообще.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. По сравнению с предыдущими годами?
ЙОРИК. Да. А так она — мудрая женщина. Всю мою жизнь передо мной поставила, все расписала.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Да, она, действительно, очень мудрая. Это есть. Она — великий человек. Ну а что она рассказала тебе о тебе?
ЙОРИК. Что духовность — она не иначе как в быту. Порекомендовала развивать внимательность и, вообще, путь воина по определению Кастанеды. Тренировать себя в этом плане.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А ты Кастанеду читал?
ЙОРИК. Нет. Но я прочитаю. Посоветовала Платона почитать. И читать очень долго и много раз. Один и тот же диалог. Пока я не пойму, что хотел сказать автор. Понять автора. А не текст. И так во всем.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Это редакторский подход. Редактор вчитывается в текст, дабы понять, что же все-таки хотел сказать автор. И, наконец, понимает. (Смеются) Тогда он приглашает в редакцию автора и говорит: “Вы вот тут вот это хотели сказать?” — “Да.” — “Вам нужно постараться именно так и сказать. А то непонятно, то ли Вы это имеете ввиду, то ли не это.” То есть нужно, чтобы автор умел говорить прямо. Когда он так говорит, всем понятно, да?
ЙОРИК. Да.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А если надо многократно вчитываться, значит автор не совсем ясно свою мысль выражает. Платону, я полагаю, было бы полезно с Еленой Петровной пообщаться. (Смеются)
ЙОРИК. Да. Георгию Ивановичу тоже. Ведь он сказал, что нужно смотреть и видеть свечение жизни в предмете.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А-а-а. Это выражение из даосской книжки. В данном случае Жорка пересказал прочитанное. Даосам положено говорить неясно.
ЙОРИК. Почему?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Но Жорж и сам по себе обладает такой способностью. Я помню, в восемьдесят восьмом году наши психологи встречались с американскими на психотехнологическом семинаре. Я был в группе арт-терапии. С американской стороны были люди из Эсалена и каких-то других мест. А я взял туда Жору и Свару. Рассказал американцам о конструктивной психологии, потом показал базовую игровую методику...
ЙОРИК. А что за методика?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Вот смотри. На столе стоят разные предметы. Допустим, мой ход. Я беру вот эту серебряную ложку и ставлю ее иначе. Этим я тебе что-то сказал.
ЙОРИК. А что?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Ты сам должен догадаться. Разговоры запрещаются.
ЙОРИК. Так ведь мы говорим!
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Это инструктаж. Теперь твой ход. Ты что делаешь?
ЙОРИК. Скажем, передвигаю эту чашку.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. О! Этим самым ты мне что-то сообщил. Я должен догадаться.
ЙОРИК. А если я сам не знаю, что я сообщил?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Это обычное явление. Люди часто действуют механически, бессознательно. Даже разговаривая словами, часто не сознают, что говорят, как и зачем. Понимают потом, по результату.
Так... Теперь мой ход. Я перемещаю вот эту чашку с чаем.
ЙОРИК. А я вот это полотенчико.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. И так далее. Понял, да? Подобным образом мы поиграли с американцами. Потом я сказал им, что можно расширить поле игры до размеров комнаты. Варьировать всем содержимым комнаты, включая нас, людей. Только надо договориться, чтобы действовать в диапазоне кайфа. Потом расширяем поле игры до размеров улицы, города, страны, планеты, космоса...
ЙОРИК. Интересная игра!
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Американцы спрашивают: “А крыша не поедет от такой игры?” Я говорю: “Может поехать все. А не только крыша. Развиваться рискованно. Не развиваться — тоже рискованно. Выбирайте риск по вкусу.” Да. После этого, конечно, пошло непринужденное общение.
Свара, как обычно, выразительно молчала, а Жора, как обычно, много говорил. Американцы его не понимали, хотя переводчик был хороший. Они спрашивают у меня: “Почему Жора говорит так непонятно?” Я отвечаю: “Это вам непонятно. А мне понятно.” Тогда они спрашивают: “А о чем говорит Жора?” — “О том, что к человеку нужно подходить не функционально, а экзистенциально, — поясняю я. “А-а! О-о! М-м!” — закивали дружно американцы. — “Это понятно. Это правильно. А почему Свара молчит?” — “Она говорит только тогда, когда ее слова могут изменить ее экзистенциальную ситуацию, — объясняю я. — Она видит, что в данном случае слова ничего не меняют. Поэтому она молчит. Сейчас речь для нее — просто шум.”
ЙОРИК. Наверно, американцы были шокированы?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Да, они были в замешательстве. Выручил их профессор из Эсалена. Он применил заранее заготовленное средство. “А вы верите в астральный план?” — с вызовом спросил он. Американская сторона явно предполагала, что мы не верим, была готова воздействовать на нас, расширять наше сознание.
От этого нелепого вопроса мы расхохотались, даже Свара. “Мы, конечно же, не обижаем астральный план, — сказал я. — Более того, мы воспринимаем множество астральных планов.” “В вашей стране есть парапсихологи?” — спросил американский профессор. “Есть, конечно,” — ответил я. “А кто ведущий?” — быстро спросил он. “Я,” — радостно сообщил я. После этого американский профессор надулся и замолчал.
ЙОРИК. А почему Георгий Иванович стал даосом?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. В возрасте семнадцати Жора начал учиться у меня медитации. Через несколько лет он спросил, чем мы занимаемся. Я дал ему кучу книг по философии и, когда он прочитал их, попросил сказать, что ему понравилось. Он ответил, что даосизм. “Значит, мы занимаемся даосизмом,” — сказал я. Так Жора стал даосом.
ЙОРИК. Но он не говорил мне о дао ничего конкретного. Дао не вот это, не вот это и не это...
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Это традиционно.
ЙОРИК. Говорил: даос видит то, что есть свечение. А застоялость — это уже не то. Он привел в пример работы одного модельера. Они уже не светятся. Они устарели, застоялись. А мода сама по себе — это гонимое свечение. Так как все время что-то новое. Стремление разделиться...
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. “Стремление разделиться”... Это ключевая фраза в психологии Жоржа. Но если мода — свечение, то это калиновое свечение.
ЙОРИК. Почему “калиновое”?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Просто красиво.
ЙОРИК. Просто красиво?.. Странный ответ.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Что ж тут странного? А как Жора вообще поживает?
ЙОРИК. Хорошо поживает.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Хорошо, да?
ЙОРИК. Да.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Добра много у него, да?
ЙОРИК. Добра?.. Я, может быть, слеп был тогда на добро-то. Когда к нему пришел. А так Георгий Иванович меня слегка напугал вначале.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Ха-ха-ха! Это потому, что даос он только по содержанию, а по форме он — суфий. Как он тебя напугал?
ЙОРИК. Сидит, работает на компьютере, в мою сторону не смотрит. “Ну, какие проблемы? Конкретно. Выражай, с чем пришел.” Я говорю: “Проблем нет.” А он мне: “Когда человек говорит, что проблем нет, то он лжет.” И дальше он начал разговаривать уже нормально. Потом, в ходе беседы, я увидел проблему, с которой пришел к нему. Я скажу сейчас о ней?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Давай, говори.
ЙОРИК. Я сказал так: вот я прибыл на три дня в Киев к Ярославу Зорановичу. И Ярослав Зоранович указал мне путь. И путь тот передо мной как стена встал. Я из-за нее ни влево посмотреть, ни вправо не могу. Потом мы поговорили с Георгием Ивановичем о том, что стремиться хорошо и к чему стремлюсь я. Я сказал, что стремлюсь к дао. А Георгий Иванович сказал, что не видит смысла в пути воина в таком случае. Просто он напомнил мне, к чему я действительно стремился-то.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Путь воина не для того, чтобы к дао стремиться, а для того, чтобы со мной общаться. Потому что со мной может общаться только воин. (Смеются) Что касается стремления к дао, то, может быть, и не нужно идти путем воина. А может, и нужно.
ЙОРИК. Я уже выбрал для себя путь воина. Просто через путь воина я ощутил свое “могу”. В устойчивости, терпеливости, настойчивости. В общем, на этом пути можно много сделать, а дао — оно ведь никуда не уйдет.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. В принципе, да. К дао-то и идти не надо. Потому что никакой путь не ведет к дао. Нет путей к дао. А все пути касаются чего-то другого. Какие-то конкретные задачи требуют каких-то своих путей. Тот, кто к дао идет, да?..
ЙОРИК. ...тот никуда не идет, да?..
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. ...тот представляет собой забавное зрелище.
ЙОРИК. Я вспомнил! Георгий Иванович определил дао как параллельное следование жизни.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Я бы назвал это определение... параллельным. Параллельным определением дао. (Смеются)
ЙОРИК. Будете еще чай?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Пока нет. Я, пожалуй, позавтракал бы. Хочешь есть?
ЙОРИК. Я всегда хочу есть.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Тогда поедим. (Едят хлеб с сыром и чесноком. Запивают кефиром.)
ЙОРИК. Так вот... Через путь воина я почувствовал, что могу. Почувствовал возможность этого “могу”. А в плане дао отдельно от пути воина — ничего не чувствую вообще.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Ну, что тут можно сказать? Люди себя обзывают по-разному. Одни воинами. Другие даосами, да? Разные имена себе берут. Вывески — так называются эти имена. Я к вывескам отношусь нормально. Какая мне разница, кем ты себя называешь: даосом или воином? Или, скажем, богом? Дело же не в названии...
ЙОРИК. Зачем люди вывески на себя вешают?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Чтобы что-то делать с помощью этих вывесок. Сначала — чтобы запомниться. Потом — чтобы как-то продать себя. Потому что если ты не даос какой нибудь или не воин, то трудно продать себя. Трудно купить тебя как тебя, понимаешь? Конечно, когда человек интересен сам по себе, — ну как я, например, — то надобности в вывесках нет. Тогда вывеска — это он сам . И то, что он делает.
ЙОРИК. А Георгий Иванович даос или... или сам по себе?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Я не знаю. Если он отсебятник как я, значит духовная женилка уже выросла. (Смеются) А если все еще в даосах ходит, то растет.
ЙОРИК. Произрастает.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Да. Произрастает. Впрочем, бывает случай, когда человек одухотворится, но продолжает ходить под чужой вывеской. Это означает, что духу угодно повысить престиж этой вывески.
А чтобы ты не маялся дурью, я скажу тебе так: между даосизмом и путем воина нет противоречий. Нормальный даос обычно владеет боевым искусством, а нормальный воин обычно идет в ногу с собой.
ЙОРИК. Я тоже об этом думал.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Тем более, что воин — это не обязательно кулачный боец. Можно дать такое определение воина: это человек, эффективный в деятельности, прежде всего повседневной. Домохозяйка тоже может быть воином.
ЙОРИК. Я понял.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Понять это не так трудно, как осуществить. Интеллекта здесь недостаточно. Нужна также воля.
А что касается вывесок, то они нужны и для того, чтобы как-то говорить обо всем этом. Люди увлекаются какими-то учениями, читают и на этой почве легче находят общий язык.
Кто-то предпочитает какие-то определенные слова. Например, дао. Можно говорить через это. А можно просто говорить. Уже не прибегая к китайским словам. Если говорить не по-китайски, то дао исчезает.
ЙОРИК. Слово “дао”?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Ну да. Это слово исчезает. Тогда уже свое слово надобно применять.
ЙОРИК. Эквивалент?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Да. “Дао” переводится, в основном, как “путь”. Поэтому “путь дао” означает “путь пути”. Идти путем пути. (Смеются)
То есть смешная такая штука получается, да? Фактически быть даосом — значит быть путейцем. Или инженером путей сообщения. (Смеются) Но это уже если основательно путями заниматься. Вроде Владимира Шмакова.
А если просто идти по пути, то просто путеец, по-китайски даос. (Смеются) Ну а путеец может быть и воином.
ЙОРИК. Может быть.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Может быть жрецом, да? Предпринимателем может быть. Может быть слугой. А может быть воином, правильно. Воин — это каста. Наверное, нужно осознать свою кастовую принадлежность. К кому ты принадлежишь. К жрецам, воинам, предпринимателям или слугам.
ЙОРИК. А что, больше нет каст?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. У арийцев было только три касты, точнее варны: жрецы, воины и предприниматели. Слуги были из не-арийцев. Варна — это цвет, метафизическая окраска человека, которая определяется способом его варняканья. (Смеются) Каст-то значительно больше. Это перегородки внутри варн.
ЙОРИК. А санньясины? Это каста или что? Раджниш о них много пишет...
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Санньясины — это бомжи. (Смеется) Бродяги. Странники. У арийцев это жизненная роль, определяемая возрастом или призванием. Все, кто не умирали рано, проходили через эту роль.
ЙОРИК. Я думал, что санньясины — это те, кто вступили на духовный путь. Так оно звучит у Раджниша.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. У арийцев было четыре основных периода жизненного пути, которым соответствовали определенные жизненные роли. Первая стадия — ученичество. Ученик жил у духовного учителя, учился у него искусству жизни и обслуживал его. Потом, когда ученик заканчивал первую стадию, он становился домохозяином. Это была вторая ступень жизни. Он заводил семью, размножался, добро наживал. Становился главным в семье и начинал обеспечивать родителей. У тех начиналась фаза, которая впоследствии ожидала его самого: они становились дачниками. Жили в хате в деревне или в лесу, не работали, дети их обеспечивали. Когда дачник слабел, чувствовал приближение смерти, он все и всех бросал и начинал скитаться. От всех отвязывался и всех от себя отвязывал. На одном месте больше трех дней не задерживался. Становился бомжем, если говорить современным языком. Это и была санньяса — четвертый период жизненного цикла.
В принципе в последнюю стадию можно было войти еще юным. Стать юным бомжем. (Смеются)
ЙОРИК. Вы на меня намекаете?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Нет. Я вижу, ты человек скорее домашний. Ты скорее юный дачник. (Смеются)
ЙОРИК. У меня вопрос, Ярослав Зоранович.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Пожалуйста.
ЙОРИК. О кастовой принадлежности. У меня сейчас отношения с социумом такие: то он меня поколотит, то я его поколочу. Мне бы хотелось стать воином. Такова необходимость. Это моя постоянная кастовая принадлежность проявляется? Или, допустим, лет через десять, когда я в основном отстреляюсь и окопаюсь, может возникнуть необходимость быть слугой? (Смеются) Или жрецом. Как в этом разобраться?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Фактически, ты ведешь речь об определении не касты, не перегородки, а варны, цвета. Каст больше. Воин ведь разный бывает. Воин-царь и воин-рядовой — это же разные воины, разные касты одной варны.
В каждой варне есть четыре основных касты, составляющие иерархию. Например, в жреческой варне есть каста жрецов как таковых, есть касты жрецов-воинов, жрецов-предпринимателей и жрецов-слуг. И так в каждой варне.
В наше время отношения между людьми и местами несколько иные, чем раньше. Практически все варны и касты сохранились под другими названиями, ибо существует дрейф понятий, но наследственный принцип исчез. Поэтому ты определишь свою кастовую принадлежность опытным путем в процессе жизни. Можно попробовать побыть и жрецом, и воином, и предпринимателем, и слугой. Там, где ты почувствуешь себя наиболее удобно, ты и найдешь свою кастовую принадлежность.
ЙОРИК. А что делает жрец?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Жрец делает состояние. И, конечно, жрет — со знанием дела. (Смеются) Нормальный жрец — он обычно худенький. А жирный жрец — это на самом деле какой-нибудь предприниматель. (Смеются) Или слуга.
ЙОРИК. А свойство воина — это способность противостоять?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Умение проводить свою линию в мире, преодолевая все препятствия. Прежде всего, конечно, умение воевать.
ЙОРИК. Вот дрейф понятий меня еще интересует. Какой-нибудь яркий пример дрейфа понятий...
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Чтобы далеко не ходить от ариев, возьмем, например, понятие “аристократ”...
(Зазвонил телефон. Ярослав Зоранович берет трубку.)
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Слушаю. Приветик, Лада. Да. Нет. Да. Свободен. Загляни. Пока. (Ярослав Зоранович кладет трубку.) На чем мы остановились?
ЙОРИК. На аристократизме...
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Раньше, несколько тысячелетий тому назад, аристократом мог быть только арий. Изначально само понятие аристократизма значило буквально “арийскую власть”. Потом уже стало означать “благородную власть”. Потому что “благородными” называли ариев покоренные ими народы.
ЙОРИК. Я так понимаю, что аристократ — это стопроцентный ариец.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Стопроцентный — это однократный арий. Такой лишь для покоренных народов аристократ. А для своих, для ариев, аристократ — это арий-сто-крат. То есть арий на десять тысяч процентов.
ЙОРИК. Ого! Я себя таковым еще не ощущаю.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Так было раньше. А нынче посмотри: аристократом могут назвать и туранца, и африканца, и семита... Кого-угодно, а не только арийца. Ибо в настоящее время понятие аристократизма изменилось. Смысловое поле отделилось от первичного этнического носителя и стало планетарной характеристикой высшей элитарности. Вот тебе дрейф понятий!..
ЙОРИК. Я вижу, что современный аристократизм не в происхождении и не в образе жизни. Это нечто неуловимое...
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Нечто естественно рафинированное...
ЙОРИК. Это как?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Не улавливаешь?
ЙОРИК. Ну так... Хочется ясней...
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Допустим, стал человек даосом. То есть начал произрастать из личности в индивидуальность, из социального механизма в целостный организм. Даос — это человек естественный. Но в начале его естественность грубая, вульгарная, нагловатая. А потом, уже живя естественной жизнью, он рафинируется, утончается и наконец принимает какую-то аристократическую форму. То есть из даоса человек может вырасти в аристократа.
ЙОРИК. Понял.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Но на это нужно время. Нужно долго жить даосом, чтобы рафинироваться в аристократа. Поэтому обычный молодой человек не может быть аристократом. Он успевает быть только даосом.
ЙОРИК. Понятно. А необычный?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А необычный может.
ЙОРИК. Видимо, необычный рождается дворянином?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Отождествление аристократов и дворян —распространенная ошибка. Дворяне — это слуги государевы. А аристократ не служит. Он живет вдали от государя. Где-нибудь на окраине. На даче. Потому что аристократы любят жить поближе к природе и не любят стоять в очереди. Вот дворяне — те все время в очереди стоят. За милостями государевыми. Особенно придворные стоят. Это у них главное занятие.
ЙОРИК. А если государя нет?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Нет государя — нет и слуг государевых. Без государя дворянское сословие теряет смысл. Бояре — другое дело.
ЙОРИК. Почему?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Каждый боярин — сам себе государь. Когда о государе говорят: первый среди равных, то под равными ему подразумеваются именно бояре, а не дворяне.
ЙОРИК. А чем, собственно, отличаются бояре от дворян?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Во-первых, боярские роды древнее дворянских. Бояре — это вожди или потомки вождей древнеславянских племен.
ЙОРИК. Другими словами, князья?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Да. Но князья, так сказать, харизматические, самостийные, экзистенциальные, а не пожалованные, не служебные, не функциональные. Это во-вторых.
ЙОРИК. Я никогда не интересовался всерьез генеалогией, но мой род, кажется, из бояр. Многие бояре впоследствии стали дворянами.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Совершенно верно. Одна часть бояр пошла на службу к государю, и эти бояре стали впоследствии дворянами. А другая часть бояр не пошла служить и попыталась жить вольно, и эти бояре стали впоследствии казаками. Теми, кто может и рассказать, и показать, и наказать. Именно у вольной категории бояр есть основание отождествляться с аристократией и в древнем, и в современном смыслах.
ЙОРИК. Я согласен. Что вольное, а не служивое боярство является носителем идеала аристократизма. Да. И уж, конечно, не дворянство.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. В принципе аристократом в современном понимании может стать пассионарный представитель любого сословия. На мой взгляд, этот принцип был реализован казачеством Запорожской Сечи, которую я рассматриваю как уникальную попытку возрождения аристократизма. Хохолок — это символ тысячелепесткового лотоса, колеса превращения “центра всего” в “центр везде”. В этом сакральная сущность аристократизма.
ЙОРИК. Кажется, госпожа Блаватская, которая сама родом из Украины, считала, что будущее человечества все-таки за англосаксами, за Соединенными Штатами...
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Госпожа Блаватская правильно указала, что Соединенные Штаты являются ядром волевой, концентративной “шестой расы”. Теперь я добавлю к этому, что ядром вольной, децентрической “седьмой расы” является Украина: таков ее метаисторический смысл.
Но если говорить о генезисе, а не о будущем, то первичным носителем аристократизма было боярство. Ведь “боярин” и “аристократ” — это однокоренные слова.
ЙОРИК. А что значит слово “боярин”?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. “Ярый в бою” или “боевой арий”, что же еще?
ЙОРИК. А что значит слово “арий”?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Арий — это ярый, энергичный, солярный.
ЙОРИК. Вы считаете, что слово “арий” славянского происхождения?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Именно так.
ЙОРИК. А что говорит по этому поводу историко-культурологическая наука?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Она еще серьезно не прорабатывала мою версию. Поэтому я еще не отношусь всерьез к этой науке.
ЙОРИК. У меня такой вопрос, Ярослав Зоранович. Что нужно даосу, чтобы стать аристократом?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. В каком смысле? В изначальном или в современном?
ЙОРИК. Сначала в первичном.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Прежде всего родиться славянином. Затем вспомнить свои корни. Затем слиться с ними.
ЙОРИК. А как родиться славянином?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. При жизни создать энергетического двойника. После смерти физического тела это даст возможность более тщательно выбрать родителей следующего воплощения. Выберешь родителей-славян — и все дела.
ЙОРИК. А во вторичном смысле?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Нужно время и общение. Время жизни в состоянии естественности и глобальное разнообразие общения.
ЙОРИК. А зачем общение вообще и глобальное в частности?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Даосы обычно обходят друг друга десятой дорогой. Это потому, что они не равнодушны. А общение учит равнодушию вообще и равнодушному отношению к даосам в частности.
ЙОРИК. Равнодушие — это хорошо?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Спрашиваешь! Да ты сам помедитируй...
ЙОРИК. Я помедитировал и увидел, что это хорошо. Но трудно. Это значит — с равной душой ко всему.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Равнодушие избавляет от провинциализма на сущностном уровне.
ЙОРИК. А что имеется в виду под глобальным общением? Общение с жителями Земли или в более широком смысле?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Для начала, скажем, общение с обитателями Земли: и с аборигенами, и с пришельцами. Потом можно взять шире.
ЙОРИК. А как лучше общаться: путешествуя или как-то иначе?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Можно кататься по шарику. Как ты, например. Можно поселиться в каком-нибудь месте, где много катается всяких... всякого народа. Вот в Киеве, например. Сюда теперь после Чернобыля, понабежала-понаехала куча пассионариев со всей планеты. Всяких аристократов целая толпа. Жрецов всяких множество. Воинов. Предпринимателей и слуг. Киев просто кишит ими. Кишит всеми этими, так сказать, цветами и перегородками. Много всяких вывесок здесь дрейфует. Общайся — не хочу. Так что это вопрос не принципиальный. Принципиально быть тщательным.
ЙОРИК. Я это все время имел в виду.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А именно кем тщательным: жрецом, или слугой, или предпринимателем, или воином — это мне безразлично. Термин “воин” для обозначения тщательного человека я выбрал потому, что он нынче в ходу. Просто я пользуюсь теми ментальными деньгами, которые сейчас в хождении. Например, в хождении слово “медитация” — я пользуюсь им. В хождении слово “воин” — я пользуюсь им. А вообще-то “воина” можно и отбросить, потому что в некотором смысле “воин” — это смешно.
ЙОРИК. Смешно?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Да. Если это напыщенно. Я видел таких “воинов”. Шизофреников. Воин!.. Он это переживает, надувается...
ЙОРИК. Надувается?
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Надувает грудь. Горло у него раздувается. Запор у него возникает. Он “воин”. Конечно, не такой “воин” имеется в виду. Не надутый пузырь. Важно не переживать слово “воин”. Не придавать этому значения. Важно быть тщательным.
ЙОРИК. Ну что я могу сказать? Мне как-то все понятно стало. Вообще. Можно, как говорится, и честь знать. В Лондон лететь.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. (Смеется) Вольному, как говорится, воля. Со своей стороны я с радостью благословляю тебя на все четыре стороны.
ЙОРИК. Спасибо за науку. Я бы в Лондон улетел, если бы у меня денег на билет хватило.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. А у тебя финансовый кризис наблюдается?
ЙОРИК. Да.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Экая проблема!.. (Смеется) Мамуле звонить надо.
ЙОРИК. А мама уже в Акапулько улетела.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Она уже в Акапулько?
ЙОРИК. Когда она звонила в Москву, сказала: “Я хочу в Акапулько.” Я сказал: “Мама, лети.”
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Но у тебя не только мама, но и папа есть. Папулю можно потрясти. (Смеется)
ЙОРИК. Папа, хм... Действительно, ведь и папа есть.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Несомненно. Каково твое финансовое положение сейчас?
ЙОРИК. Пятьдесят долларов.
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Маловато, конечно. Головка сыра — и все. (Смеется)
ЙОРИК. Кто чем меряет: Вы — сыром, Мухаммед — халвой. (Смеется)
ЯРОСЛАВ ЗОРАНОВИЧ. Тебе надо срочно решать финансовую проблему. Потому что у меня тоже финансовая проблема. У нормального славянина может быть только одна проблема: финансовая. А я как раз нормальный. (Смеется)
(Ярослав Зоранович встает с дивана, потягивается, хрустит суставами. Потом громко пускает ветры и выключает звукозаписывающую аппаратуру. Йорик поднимается с дивана. Они выходят.)
на главную страницу ___________ содержание